эпизоды
Эпизод без номера.
Богиня воды
Август'16
Августовский полдень. На улице душно, но не так, как в городе. Людей совсем нет, детская площадка опустела. Я иду на пруд мимо покосившихся деревянных домиков. Старая бабушка лет восьмидесяти в платочке и с тросточкой гладит чёрного кота, что-то ему приговаривая. Кот лениво зевает. Нет, не хочу быть старой. Старики никому не нужны. Даже коту старушка мешается: он отмахивается лапой и пятится от старческой руки. Старушка бормочет с досадой, уходит в дом, неуклюже переставляя трость.

На горизонте появляется церковь, слишком яркая и несуразная для этой местности. Золотые купола слепят и заставляют щуриться. На фоне деревянных избушек новая кирпичная церковь смотрится пошло и вычурно, как молодая соблазнительная куртизанка среди старых чопорных монахинь.

В церкви только что крестили ребенка. Стая довольных родственников толпится у входа. Мужики ржут, как кони, – видимо, кто-то едко пошутил. Полные женщины в платках и длинных юбках машут веерами, обдувая раскрасневшиеся потные лица. Упитанный мальчик, розовый и весь в складочку, похожий на поросенка, сидит на руках у матери – бледной, измученной и потерянной. Поправляя мокрые волосы и съехавший платок, мать нервно трясет ребенка, пытается улыбаться в камеру. Отец пьяный, бурый, до безобразия жирный, с идиотским выражением лица. Улюлюкает сыну. Сын начинает визжать. Толпа умиляется и хохочет.

Солнце обжигает плечи. Впервые за последние годы август выдался таким жарким. Зной утомляет, губы сохнут, на лбу выступает испарина. Чувствую жажду и раздражение.

«Вход на базу отдыха: 20 рублей», – гласит табличка на входе. Открываю рюкзак, ищу мелочь. Грузная тетка нехотя пересчитывает монеты. С трудом поднимается со стула, кряхтя, открывает мне калитку.

Новоиспеченная база отдыха выглядит уныло: облезлые катамараны, старые лодки, облупленные скамейки на берегу. Кажется, ничего не изменилось с тех пор, как мы проводили здесь выходные втроем. Мне было 6, и я была абсолютно счастлива.

Вдоль линии берега вереницей тянутся обнаженные тела и полотенца. Сквозь темные стекла очков смотрю прямо перед собой, ищу место для причала. Стараюсь не оборачиваться, боюсь встретить знакомых. Пройдя весь пляж, вдали от толпы нахожу себе место по душе. Рядом небольшая женская компания – мило лепечут о своем.

Скидываю тяжелый рюкзак на горячий песок, поспешно снимаю футболку. Вскоре вода обнимает тело, нежно щекочет нос и уши, расчесывает волосы. Сердце радостно трепещет, я жадно глотаю воздух. Яркое солнце больше не кажется дьявольским, — теперь оно греет, не оставляя следов. Вдали мерещится звон колокола. Закрываю глаза и медленно плыву, лежа на спине. Звуки сливаются в единый монотонный шелест, он больше не мешает мне.

В женской компании на берегу не стихают разговоры.

— Жить надо для себя! – смело заявляет загорелая блондинка, прикуривая сигарету. Искусственные волосы и губы, большие круглые очки. Живот изуродован счастьем материнства.

— А как же семья? – изумленно возражает толстая рыжая. Она старше и больше всех в собравшейся компании.

— Жила я для семьи, ничего хорошего. Они садятся тебе на шею и болтают ножками, — со знанием дела отвечает блондинка. – Помните, я в садике работала. Мыла горшки за этими сопляками, каждый день таскала домой молоко, хлеб, кашу. Готовила, убирала, все для них делала. А что в итоге? Леха загулял!

— Чёрт с ними, с мужиками! – горячится рыжая, делая глоток пива из пластикового стакана. – Я про детей тебе говорю!

Шатенка с раскосыми глазами бойко подпрыгивает, сбрасывает полотенце, обнажая полное тело, и бежит к воде, весело потряхивая ляжками. Женщины продолжают беседу:

— У меня три подруги сменили имя, — рассказывает блондинка. – Точнее, одна сменила имя, другая – фамилию (взяла бабушкину), а третья – и то, и другое. И, не поверишь, у всех судьба изменилась!

— Да ну? – с недоверием переспрашивает рыжая.

— Да, да! Первая уехала в Штаты, вторая вышла замуж, а Ленка (та, что взяла бабушкину фамилию) – нашла работу, перебралась в Калининград и живет себе припеваючи! Квартира шикарная, машина. Я фотографии в «Одноклассниках» смотрела.

— Ну… круто!

— Так вот, я тут подумала. Я имя хочу сменить.

— Да? И кем ты теперь будешь?

— Гертрудой!

— Чего? — рыжая давится пивом, с оскорблением озираясь на блондинку.

— Гертруда! Богиня воды. Посмотри на меня – я разве не богиня воды? Мне же подходит это имя! – блондинка демонстративно выгибает длинную ногу и пытается втянуть живот.

Рыжая заливается хохотом.

— Ань, кого ты обманываешь? Какая Гертруда? Ты Аня, Аня Голубцова. Всегда ей была, ей и останешься.

— Ой, Лена, – блондинка обиженно куксится. – Ничего ты не понимаешь. Главное – то, что внутри, в душе. В душе-то я Гертруда!

Я лежу на песке и широко улыбаюсь. По синему небу медленно плывут кудрявые облака, вода искрится на солнце. Гертруда с любопытством смотрит на меня, а я ласково щурюсь в ответ. Ей почему-то становится неловко, она опускает глаза. Нет, я не считаю ее сумасшедшей. Здорово в душе быть Богиней воды. Даже если на деле ты сорокалетняя Аня с накладными волосами и целлюлитом на заднице. Даже если Гертруда — это героиня труда или «воительница» в переводе. Впрочем, суровое прошлое Ани вполне оправдывает эти гордые звания.

Август, 2016
Иллюстрация: Таня Плешкова